Вальс для мертвеца
One-shot · автор: Limko Studio
Лондон, туман и запертый кабинет: мертвец сидит у камина, а граммофон каждую полночь сам играет вальс. Холмс уверен, что призраков не бывает. Лестрейд — уже не очень.
Детектив, Мистика, Юмор
Герои
- Шерлок Холмс — Главный герой, сыщик
- Доктор Ватсон — Друг Холмса, военный врач
- Инспектор Лестрейд — Инспектор Скотленд-Ярда
- Морли — Старый дворецкий Грейвза
- Миссис Хадсон — Хозяйка квартиры на Бейкер-стрит
Полночь в Кенсингтоне
Туман в ту ночь стоял такой, что фонари на Бейкер-стрит казались мутными лунами, утонувшими в молоке. Ватсон как раз дочитывал вечернюю газету, когда в дверь забарабанили так, будто за ней гнался весь Скотленд-Ярд.
— Откройте, Ватсон, — не отрываясь от скрипки, сказал Холмс. — Это Лестрейд. Только он стучит так, словно дверь лично ему задолжала.
Инспектор ввалился в гостиную мокрый, бледный и злой. Миссис Хадсон выглянула из кухни и молча поставила перед ним чашку чая: она знала, когда вопросы лучше отложить.
— Мистер Холмс, — сказал Лестрейд, тяжело дыша, — у меня мертвец в запертом кабинете и граммофон, который играет сам по себе. Ровно в полночь. Мои люди отказываются там оставаться.
— Граммофон, который играет сам, — повторил Холмс, и в его глазах зажёгся тот огонь, которого Ватсон боялся больше любой лихорадки. — Пальто, Ватсон. Ночь обещает быть интересной.
Особняк коллекционера Эдгара Грейвза прятался в глубине Кенсингтона, и туман лип к его окнам, как паутина. Дворецкий, сухой старик по фамилии Морли, проводил их наверх, держа свечу так, будто она могла его защитить.
Кабинет был заперт изнутри: ключ всё ещё торчал в замке, окна закрыты на задвижки. Сам Грейвз сидел в кресле у камина, запрокинув голову. На ковре темнело пятно, а на шее хозяина дома виднелся тонкий, почти аккуратный разрез. Ватсон повидал немало ран в Афганистане, но от этой ему стало не по себе — слишком спокойным было лицо убитого.
— Он даже не пытался встать, — сказал Ватсон. — Будто ждал гостя.
— Или слушал музыку, — заметил Холмс, кивнув на граммофон у стены. Медная труба тускло блестела в свете свечи. — Лестрейд, во сколько он заиграл прошлой ночью?
— В полночь, — ответил Лестрейд. — Констебль клянётся, что в комнате никого не было. Пластинка закрутилась сама, игла опустилась сама, а потом оттуда раздался голос Грейвза. Он сказал: «Я не один».
Морли перекрестился. Ватсон поймал себя на том, что тоже косится на граммофон, словно тот мог укусить.
— Призраков не бывает, — сказал Холмс, хотя доктор не проронил ни слова. — Бывают люди, которые очень хотят, чтобы в призраков верили. Который час?
— Без пяти двенадцать, — ответил Ватсон, взглянув на часы.
— Превосходно, — сказал Холмс. — Гасите свечу.
Они ждали в темноте. Где-то внизу тикали напольные часы, туман шуршал о стекло, и Ватсону казалось, что за спиной кто-то дышит. Ровно в полночь в граммофоне щёлкнуло. Диск дрогнул, начал вращаться, игла мягко опустилась на пластинку — и комнату заполнил хриплый вальс.
А потом сквозь музыку прорезался голос, от которого у доктора зашевелились волосы: «Я не один. Он здесь. Он уже здесь».
Холмс чиркнул спичкой. В её свете он стоял у граммофона на коленях и улыбался — так улыбается охотник, увидевший свежий след.
— Часовой механизм, — сказал Холмс, вытаскивая из-под тумбы латунную коробочку с пружиной. — Заведён на сутки вперёд и спрятан под ковром. Остроумно. Голос записан заранее: Грейвз сам наговорил эту пластинку для своего вечера спиритизма. Убийце оставалось лишь найти её и поставить в нужный час.
— Но зачем? — спросил Лестрейд.
— Чтобы мы искали призрака, а не человека с ключом, — ответил Холмс и повернулся к дворецкому. — Мистер Морли, у кого ещё был ключ от кабинета?
— Ни у кого, сэр, — слишком быстро сказал Морли. — Только у хозяина.
— Тогда объясните, — сказал Холмс, — почему на вашей свече воск с латунной пылью. Пыль с пружины, Морли. Вы заводили механизм сегодня днём, когда думали, что полиция ушла обедать.
Старик рванулся к двери. Он оказался проворнее, чем можно было ждать: свеча полетела Ватсону в лицо, в руке Морли блеснул нож для бумаг — тонкий, как бритва. Доктор успел перехватить запястье, оба рухнули на ковёр, и лезвие прошло в дюйме от его горла. Лестрейд навалился сверху, и через секунду всё было кончено.
— Двадцать лет он терпел унижения, — тихо сказал Холмс, глядя на тяжело дышащего дворецкого. — Грейвз обещал оставить ему дом, а вчера переписал завещание. Обида — плохой советчик, но отличный часовщик.
Граммофон тем временем доиграл вальс, и в наступившей тишине игла зашипела по пустой дорожке.
— Признайтесь, Холмс, — сказал Ватсон, утирая кровь с рассечённой щеки, — на мгновение вы тоже поверили в призрака.
— Ни на секунду, — ответил Холмс, натягивая перчатки. — Но вальс был недурён. Заберём пластинку как улику — миссис Хадсон оценит.
Когда они вернулись на Бейкер-стрит, миссис Хадсон уже ждала их с горячим чаем и бинтом.
— Опять ночные приключения, доктор? — спросила миссис Хадсон, оглядев его щёку.
— Всего лишь граммофон, — ответил Ватсон. — Очень разговорчивый граммофон.
